Содержание
Выпуск 39 Февраль 2026
Шквала межгосударственных климатических исков пока ждать не стоит
В последние годы различные международные суды вынесли консультативные заключения по климатическим обязательствам государств, но страны по-прежнему не спешат использовать те же международные суды для подачи исков напрямую друг против друга. Во-первых, это связано с процессуальными ограничениями на подачу таких исков, особенно в Международном Суде ООН, а также с узостью охвата таких отраслевых договоров, как Конвенция ООН по морскому праву и Европейская конвенция по правам человека. Во-вторых, по-прежнему нет ответа на многие прикладные вопросы, возникающие при рассмотрении климатических исков, включая временные рамки климатических обязательств, стандарты оценки соблюдения таких обязательств и способы расчета компенсации. В-третьих, даже если компенсация за климатический ущерб будет присуждена, ее взыскание со страны-ответчика на деле затруднительно. По этим причинам шквала крупных межгосударственных климатических исков пока ждать не стоит. Тем не менее международное право сохранит свою вспомогательную роль в климатической политике в качестве одного из аргументов в арсенале всех тех, кто выступает за сильную климатическую политику.
Есть право подать в суд за ущерб климату, но нет возможности
Последние несколько лет отметились значительным упрочением международно-правовых основ климатической политики. В июле 2025 года Международный Суд ООН (далее – МС ООН, Суд) вынес историческое консультативное заключение, очертившее главные климатические обязательства государств во всех основных областях международного права. Ключевой вывод Суда: климатические цели стран должны обеспечивать достижение температурной цели Парижского соглашения, поэтому они не имеют безграничной свободы выбора при их постановке. В мае 2024 года и июле 2025 года соответственно свои консультативные заключения также вынесли Международный трибунал по морскому праву (далее – МТМП) и Межамериканский суд по правам человека, обозначившие климатические обязательства государств в морском праве и в области прав человека.
Однако заключения эти юридически необязательны. Кроме того, они по своей природе не способны ответить на вопрос об ответственности конкретных государств за фактический ущерб климатической системе. Одно государство (истец) имеет право подать в МС ООН и другие международные суды иск против другого государства (ответчика), однако полноценных попыток пойти таким путем пока не видно. Не подают иски даже малые островные государства, которые в свое время вдохновили МС ООН и МТМП на создание консультативных заключений. Связано это прежде всего со множеством сложностей, которые поджидают потенциального истца на каждом этапе межгосударственного разбирательства: при подаче иска, при его рассмотрении и при попытке добиться исполнения решения. Ключевые из этих сложностей каждого этапа рассмотрены ниже.
Этап подачи иска
Первые трудности возникают на этапе подачи иска. Чтобы иск был рассмотрен по существу, соответствующий международный суд должен быть на то уполномочен, то есть иметь соответствующую «юрисдикцию». Наличие у того или иного международного суда юрисдикции на рассмотрение спора между двумя и более государствами возможно только с их согласия. Следует оговориться, что отзыв такого согласия после того, как иск подан (то есть задним числом), обычно не влияет на уже запущенное на его основе разбирательство.
Для юрисдикции Суда необходимо согласие государств
Например, в случае с МС ООН согласие может быть выражено через заявление о признании его юрисдикции. Отметим, что к настоящему времени этой возможностью воспользовались 74 страны. Причем из членов Группы 20 (G20) это сделали только восемь стран: Австралия, Великобритания, Германия, Индия, Италия, Канада, Мексика и Япония. В то же время Аргентина, Бразилия, Индонезия, Китай, Россия, Саудовская Аравия, США, Турция, Франция, Южная Корея и ЮАР этого не сделали. Европейский союз и Африканский союз в принципе не могут воспользоваться такой возможностью, так как не являются государствами. Кроме того, некоторые из членов G20, которые сделали заявление о признании юрисдикции, включили в него важные оговорки. Индия, например, не разрешает подавать против себя иски о предполагаемом нарушении многостороннего договора, если только перед Судом не появятся все стороны такого договора. Поскольку среди сторон Парижского соглашения есть, например, Европейский союз, который не может быть ни истцом, ни ответчиком перед Судом, признание юрисдикции Суда со стороны Индии не распространяется на иски о нарушении ею Парижского соглашения. В свою очередь, признание юрисдикции Суда со стороны Италии не распространяется на иски, основанные на фактах, возникших после 25 ноября 2014 года. Оговорки, которые могут ограничить возможность подачи климатических исков или по меньшей мере сузить предмет таких исков, используют и некоторые другие страны Двадцатки.
Согласие на юрисдикцию Суда также может быть выражено через согласие на обязательность международного договора, который предусматривает юрисдикцию Суда рассматривать споры о его толковании или применении. Этому посвящена, например, статья 14 РКИК ООН (и аналогичная ей статья 24 Парижского соглашения). Однако ее особенность в том, что признавать юрисдикцию Суда в любом случае приходится отдельным заявлением, которое может быть сделано, например, при ратификации РКИК ООН (или Парижского соглашения). Из развитых стран такой возможностью воспользовались только Нидерланды
Полномочия Морской конвенции и ЕСПЧ по взысканию ущерба ограничены
Эта «особенность» (дефект, если угодно) отсутствует у Конвенции ООН по морскому праву, которая также содержит «климатические обязательства». Как следствие, иск о предполагаемом нарушении этой Конвенции вполне может быть подан против любого из ее государств-участников (171) без дополнительного на то согласия с их стороны. Однако сам иск будет по большому счету ограничен предполагаемым нарушением обязательств в отношении морской среды и ее обитателей. Взыскать крупную компенсацию за ущерб от изменения климата, причиненный объектам на суше, в рамках такого иска едва ли возможно. Обязательную юрисдикцию, не требующую дополнительного согласия участников, также предусматривает, например, Европейская конвенция по правам человека (ЕКПЧ), дающая такую юрисдикцию Европейскому суду по правам человека (ЕСПЧ). Однако и здесь потенциальный межгосударственный иск будет с ограниченным охватом: компенсацию за ущерб национальной экономике как таковой взыскать будет невозможно. Наконец, в текущих условиях маловероятно, что ЕСПЧ станет поприщем для климатических междоусобиц развитых европейских стран, которые составляют ядро участников ЕКПЧ, хотя бы потому, что они находятся примерно в одном положении на шкале «самые виноватые – самые пострадавшие».
Этап рассмотрения
Даже если страна-истец успешно подала иск и добилась его рассмотрения по существу, ее проблемы на этом не заканчиваются.
Как определить срок действия обязательств?
В частности, ей предстоит ответить на вопрос: действия (бездействие) за какой промежуток времени она считает нарушением в рамках данного разбирательства? По общему правилу, обязательства РКИК ООН и Парижского соглашения, как и других международных договоров, возникают после их вступления в силу. Соответственно, при оценке соблюдения РКИК ООН учитываются только действия после 1994 года, а при оценке соблюдения Парижского соглашения – действия после 2016 года. Не всякая страна-истец готова ограничить свои «притязания» только этим, довольно скромным промежутком времени. Вероятнее всего она захочет взыскать с ответчика за действия на протяжении гораздо более длительного периода, в идеале со времен самой промышленной революции (условно – с 1750 года).
Может показаться, что это «неудобство» в плане сроков действия обязательств возможно отчасти обойти, если опираться на международный обычай. Как отметил МС ООН, обычно-правовое обязательство предотвращать существенный вред окружающей среде (далее – обязательство по предотвращению) появилось не позже 1940-х гг. Однако данное обязательство требует от государств предотвращать существенный вред окружающей среде, когда у них есть основания считать, что такой вред вообще имеет место. Что касается влияния выбросов парниковых газов на климат, то такие основания появились не ранее 1980-х годов. По этой причине подобное обязательство не сильно расширяет временные пределы для привлечения к ответственности в сравнении с РКИК ООН, вступившей в силу в 1994 году.
Как выбрать стандарт для оценки ущерба?
Сложностей добавляет и вопрос о выборе стандарта, по которому надлежит оценивать действия ответчика. Более четкий стандарт вытекает из Парижского соглашения, по крайней мере в том толковании, которое ему дал МС ООН. По его мнению, каждая страна должна составить свой ОНУВ так, чтобы в сочетании с ОНУВ других стран он мог внести адекватный вклад в достижение температурной цели в 1,5 °C. Этот подход в принципе позволяет рассчитать для каждой страны «справедливый вклад» (или «справедливую долю»; англ.: fair share), который она должна вносить в международные усилия по смягчению изменения климата. «Справедливый вклад» обычно выражают через национальный углеродный бюджет, определяемый в рамках данного подхода как объем парниковых газов, который страна может произвести, не выходя за рамки своих международных обязательств удержать потепление в заданных пределах (в нашем случае, в пределах 1,5 °C).
Легко ли рассчитать национальный углеродный бюджет?
Вместе с тем этот подход известен огромным количеством методологических сложностей. Во-первых, чтобы рассчитать национальный углеродный бюджет, нужно сперва рассчитать общемировой углеродный бюджет, то есть объем парниковых газов, который может произвести всё человечество, сохранив при этом возможность удержать потепление в пределах 1,5 °C. Однако такой расчет требует некоторых отнюдь не очевидных допущений насчет температурной цели в 1,5 °C. Так, общемировой углеродный бюджет на период после 2020 года можно рассчитать на основе вероятности в 50 % удержать потепление в пределах 1,5 °C; в этом случае он составит 500 гигатонн CO2. Но его можно рассчитать в привязке к вероятности в 67 % (400 гигатонн), 33 % (650 гигатонн) или в принципе любой другой вероятности. Чем больше вероятность, тем меньше общемировой и, как следствие, национальный углеродный бюджет, соответственно, тем сложнее стране внести свой «справедливый вклад». При этом Парижское соглашение ничего не говорит о «вероятности» достижения его температурной цели, а МС ООН в своем заключении также обошел этот вопрос стороной. Совершенно неясно, какими доводами страна-истец должна обосновывать применение какой-то определенной вероятности (например, 50 %), а не любой другой.
Во-вторых, чтобы вывести национальный углеродный бюджет из общемирового, нужно определить критерии справедливого распределения бремени между странами и их относительный вес. Как правило, критерии выводят из принципа общей, но дифференцированной ответственности и обычно в их числе называют объем выбросов страны в прошлом и настоящем, а также ее уровень социально-экономического развития. Однако далеко не очевидно, что эти и только эти критерии могли бы обеспечить подлинную справедливость в распределении бремени усилий между странами.
Нужно ли учитывать особые обстоятельства стран?
Есть ли основания в дополнение к ним учитывать особые обстоятельства стран, такие как зависимость экономики от ископаемого топлива, уязвимость перед изменением климата или пребывание в состоянии вооруженного конфликта? Если какие-то критерии и будут в итоге выбраны, для расчета «справедливой доли» каждому из них придется придать какой-то вес относительно других. И здесь вновь не очевидно, например, можно ли считать исторические выбросы страны и ее текущий уровень социально-экономического развития одинаково значимыми факторами или же какой-то из них важнее другого.
При оценке соблюдения обязательств по РКИК ООН или обычно-правового обязательства по предотвращению сложностей еще больше: у них нет прямой привязки к температурной цели в 1,5 °C и, как следствие, к количественным показателям вроде углеродного бюджета. Не вполне ясно, как перейти от качественного признания того, что какое-то из этих обязательств нарушено, к количественной оценке масштаба такого нарушения, которая требуется для расчета компенсации за ущерб. Условно говоря, если суд признает, что страна «не проявила должного усердия» в сокращении выбросов в энергетике, как именно он будет определять «лишний» объем таких выбросов?
Наконец, как и оценка соблюдения обязательств, расчет компенсации за ущерб тоже сопряжен с большим количеством сложностей, которые стране-истцу предстоит преодолеть, в том числе возможный недостаток качественных данных (особенно в отношении «старого» ущерба 20-30-летней давности), а также отсутствие методологии расчета, которая была бы признана в рамках судебного разбирательства.
Этап исполнения
Если каким-то чудом пострадавшая страна добьется присуждения компенсации, взыскание этой компенсации на деле также может стать для нее большим испытанием. За рядом исключений, международное право не располагает надежным механизмом принуждения. Его исполнение во многом, хотя и не полностью, зависит от доброй воли самих государств. И хотя вполне можно представить себе ситуацию, когда страна-ответчик соглашается на выплату компенсации, наверняка найдутся страны, которые постараются избежать этого всеми способами.
Компенсацию должны выплачивать все, а это невозможно
Так, если страна-ответчик оказалась лишь одной из немногих или даже единственной, от кого потребовали компенсацию через международный суд, она может счесть, что на нее пытаются повесить ответственность за чужие действия (сделать «козлом отпущения»). В свете этого она может согласиться выплатить компенсацию только с условием, что свою компенсацию выплатят и другие ответственные страны. Поскольку получить компенсацию через международный суд от многих стран невозможно из-за препятствий на этапе подачи иска (о чем сказано выше), на деле это условие означает, что данной стране в принципе не придется выплачивать компенсацию.
Поиск виноватых контрпродуктивен
Страна-ответчик также может заявить, что попытки перенести климатическую повестку в зал судебных заседаний мешают продвигать ее в рамках многосторонних переговоров под эгидой РКИК ООН. Ряд государств открыто выразили эту мысль в ходе консультативного производства по климатическим обязательствам в МС ООН. По их мнению, поиск виноватых контрпродуктивен и может лишь усугубить кризис доверия, который уже отягощает многосторонний процесс РКИК ООН. Если страна-ответчик к тому же является донором международной поддержки, попытки выбить из нее компенсацию могут возыметь обратный эффект – сокращение или даже полный отказ от дальнейшего предоставления такой поддержки.
Методология определения ущерба пока не отработана
Кроме того, страна-ответчик может указать на методологическую слабость вынесенного против нее решения, учитывая рассмотренные выше сложности в оценке соблюдения климатических обязательств в расчете компенсации за ущерб. В этом вопросе она наверняка найдет себе союзников среди стран, считающих, что пока все эти сложности не будут устранены через многосторонний процесс, международные суды не вправе высказываться по данному вопросу. А если кто высказывается, то делает это вопреки своей судебной функции, примеряя на себя роль законодателя, нежели правоприменителя.
Источники:
https://www.icj-cij.org/declarations
https://treaties.un.org/pages/viewdetails.aspx?src=treaty&mtdsg_no=xxvii-7-d&chapter=27&clang=_en
https://www.ipcc.ch/report/ar6/wg1/downloads/report/IPCC_AR6_WGI_SPM.pdf
С полным номером «Климатического вестника» № 39 можно ознакомиться по ссылке: https://www.gazprombank.ru/sustainability/vestnik/
Автор: Алексей Никитин
