«Брюссельский эффект» для США: экстерриториальное действие CSDDD

Выпуск №34 июль 2025

Принятая в мае 2024 года директива Европейского союза об аудите корпоративной системы устойчивого развития распространяется не только на хозяйственный сектор ЕС, но и на компании третьих государств. Она обязывает компании внедрять комплексные процедуры оценки и управления рисками в области прав человека и экологии по всей цепочке поставок. Это приводит к росту административных издержек и юридических рисков. Даже в случае принятия февральских поправок (Omnibus Package), Директива будет сильно влиять на зарубежный бизнес: она прямо распространяется на иностранные компании с широким присутствием на рынке ЕС, а также косвенно затрагивает иностранные компании, присутствующие в цепочке поставок европейских фирм. CSDDD может стать очередным проявлением «Брюссельского эффекта», но теперь в отношении не конкретных продуктов, а внутренних бизнес-процессов. Таким положением дел особенно обеспокоены США, которые считают экстерриториальные эффекты CSDDD угрозой своему суверенитету и пытаются защитить от нее американский бизнес с помощью нового законопроекта (Protect USA Act).

Директива Европейского союза об аудите корпоративной системы устойчивого развития (Directive 2024/1760 on corporate sustainability due diligence; CSDDD, далее — Директива), принятая в мае 2024 года, обязывает компании отслеживать возможные риски нарушения ряда социальных и экологических обязательств, предписанных международными договорами и правовыми актами ЕС, в своей цепочке поставок и предотвращать или хотя бы смягчать выявленные риски. Она также обязывает пресекать уже имеющие место нарушения или хотя бы сводить к минимуму их последствия, а также компенсировать сопутствующий им вред. Наконец, если партнер компании по цепочке поставок не готов исполнять соответствующие социальные и экологические обязательства, то в качестве крайней меры компании придется приостановить или разорвать отношения с ним.

С самого начала Директива вызывала разные, подчас противоположные, отклики. Для кого-то ее принятие было самым важным нормотворческим событием по проблематике предпринимательской деятельности в аспекте прав человека после принятия ООН одноименных Руководящих принципов в 2011 году. А для кого-то — кульминацией бюрократического давления на европейский бизнес, теряющий конкурентоспособность в сопоставлении, прежде всего, с американскими и китайскими компаниями. Опасения как раз на этот счет послужили поводом для подготовки и обнародования в феврале 2025 года пакета поправок в ряд нормативных актов ЕС (Omnibus Package), в том числе в CSDDD, направленных на снижение административной нагрузки на бизнес.

Однако судьбой CSDDD озабочен не только европейский бизнес: Директива затрагивает некоторые категории компаний из третьих стран. Так, обязательства по ней распространяются на те компании из третьих стран, которые имеют значительное присутствие на рынке ЕС (оборот свыше 450 млн евро). Также обязательства возложены на материнские компании из третьих стран, дочерние компании которых, учрежденные на территории ЕС, имеют оборот свыше 450 млн евро. Наконец, компании третьих стран могут быть затронуты косвенным образом, если они входят в число партнеров европейских компаний, которым от них могут потребоваться сведения для проверки соблюдения социальных и экологических обязательств во всей цепочке поставок. И если последняя из перечисленных категорий не предполагает прямого применения европейского регулирования на зарубежные компании, то первая вызывает опасения относительно «экстерриториальности» CSDDD у многих, в частности у США.

Чем обеспокоены США и есть ли для этого основания?

Так, в мае 2025 года Торговая палата США в письме, адресованном администрации Дональда Трампа, выразила озабоченность по поводу распространения Директивы на американские компании. Торговая палата сочла, что подобное «экстерриториальное» действие Директивы угрожает суверенитету США и нарушает международное право, в том числе нормативные акты самого ЕС.

В этой связи, чтобы защитить американские компании от установленных CSDDD обязательств, чуждых американскому праву, сенатор Билл Хагерти вынес на рассмотрение законопроект «Protect USA Act» (S.985). Законопроект предусматривает запрет на соблюдение американскими стратегическими компаниями иностранных требований, предписывающих аудит соблюдения социальных и экологических обязательств, отличных от обязательств, закрепленных в американском праве, что касается и требований CSDDD. В отдельных случаях запрет может быть снят по решению президента США. Кроме того, законопроект предусматривает привлечение к ответственности лиц, предпринимающих неблагоприятные действия в отношении американских компаний за несоблюдение последними иностранных стандартов по проведению аудита соблюдения социальных и экологических обязательств. Дополнительно констатируется непризнание и неисполнение на территории США постановлений иностранных судов о нарушении американскими компаниями зарубежных требований по аудиту. Насколько оправданны указанные выше опасения и меры?

В общем международном праве территориальная привязка является ключевым основанием для осуществления государством своей юрисдикции. Экстерриториальное применение национального права возможно, если между государством, осуществляющим юрисдикцию, и объектом регулирования есть существенная связь. Именно на такое положение опирается ЕС в контексте CSDDD: по его мнению, «существенная связь» проявляется в том, что иностранные компании с весомым присутствием в ЕС могут оказать существенное воздействие на внутренний рынок объединения (это иногда называют «доктриной воздействия» или «доктриной эффекта»; англ.: «effect doctrine»). В своем письме Торговая палата США не упоминает «доктрину эффекта» в качестве возможного основания для экстерриториального применения Директивы, хотя это основание прямо указано в ней как соответствующее международному праву.

Торговая палата также ссылается на Регламент Совета ЕС 2271/96 (принятый в ноябре 1996 года), по которому физическим и юридическим лицам стран-членов ЕС запрещено исполнять предписания ряда экстерриториальных правовых актов США. По ее мнению, допуская экстерриториальное применение CSDDD, Европейский союз противоречит своему же собственному подходу в вопросе экстерриториального применения права. Вместе с тем данный Регламент затрагивает лишь отдельные правовые акты США, касающиеся санкций против Кубы и Ирана: в нем ничего не сказано насчет допустимости экстерриториального применения права вообще, вне зависимости от его содержания и от наличия или отсутствия «существенной связи» между государством и объектом регулирования.

Слабые места в юридической аргументации Торговой палаты всё же не устраняют главного основания для беспокойства: многим американским компаниям придется соблюдать, помимо собственного американского законодательства, еще и требования Европейского союза, что в случае каких-либо противоречий между ними может оказаться невозможным. Ведь Директива предписывает компаниям соблюдать требования и тех международных договоров, в которых США не участвуют, например, в Конвенции о правах ребенка и Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах.

По мнению некоторых исследователей, факт экстерриториального воздействия CSDDD является очередным проявлением «Брюссельского эффекта», хотя и в измененном виде. Раньше — например, в случае с европейским регулированием в сфере защиты персональных данных — речь шла о влиянии на продукт, поставляемый в ЕС. Если компания хочет оставаться на европейском рынке, ей нужно подстроить свой продукт под европейские требования. Теперь же — в случае с CSDDD — речь идет о влиянии на процесс создания продукта. Для сохранения места на европейском рынке зарубежная компания должна так выстроить свой управленческий процесс, чтобы не допустить нарушения вышеупомянутых социальных и экологических обязательств. В противном случае ее европейские партнеры, следуя Директиве, могут разорвать с компанией деловые отношения и тем самым лишить ее возможностей, которые для нее открываются на рынке ЕС.

Однако следует учитывать, что в февральском пакете поправок (Omnibus) предлагается убрать из Директивы обязанность разорвать отношения. Кроме того, охват обязательства по проверке соблюдения социальных и экологических требований партнерами по цепочке поставок предлагается ограничить лишь прямыми контрагентами. Принятие этих поправок может существенно ограничить «Брюссельский эффект» для зарубежных компаний, имеющих отношение к внутреннему рынку ЕС.

Помимо общего утяжеления бремени американских компаний от воздействия CSDDD, для руководства этих компаний также возрастает риск привлечения к ответственности за нарушение обязанности осуществлять надзор (англ.: oversight duty), установленной прецедентным решением по делу Caremark. Эта обязанность предполагает, что в компании должна быть создана такая система управления, которая позволяла бы руководству узнавать о существенных рисках для организации и своевременно реагировать на них. Прецедент Caremark, созданный в 1996 году, долгое время оставался почти не задействованным. Чтобы доказать нарушение обязанности осуществлять надзор, нужно было доказать недобросовестность руководства, а именно то, что оно знало о рисках, но не приняло достаточных мер. Доказать же внешним для компании лицам наличие подобного нарушения было сложно. Однако с принятием CSDDD, предусматривающей официальное предупреждение компаний со стороны органов стран-членов ЕС о риске нарушения социальных и экологических обязательств, для руководства компаний станет почти невозможно отрицать осведомленность о соответствующем риске. Это, в свою очередь, сильно повышает шансы потенциальных истцов доказать нарушение обязанности осуществлять надзор и привлечь руководство к ответственности.

Недовольство американского бизнеса и правительства США экстерриториальными эффектами CSDDD осложняет достижение торговой сделки между США и Европейским союзом. Напомним, что с февраля 2025 года вторая администрация Трампа начала активную тарифную политику, направленную на укрепление позиций США на внутреннем рынке. Представители администрации Трампа (в частности, Министр торговли США Говард Лютик) прямо называют торговые меры инструментом борьбы с неблагоприятным воздействием CSDDD на американский бизнес. Начав радикально с установления таможенных пошлин в размере 25 % на импорт алюминия и стали из всех стран, в апреле 2025 года Трамп дополнительно ввел «ответные» ставки для ключевых торговых партнеров. Для Европейского союза, резко критикующего такую практику, был предусмотрен тариф в 20 %. Приостановление на 90 дней применения ответных ставок стало отправной точкой для активизации переговоров между США и ЕС. Очередной этап по достижению соглашения (срок до 9 июля) не увенчался успехом, поэтому 12 июля Трамп объявил об окончательном утверждении тарифной ставки в размере 30 % в случае недостижения соглашения до 1 августа 2025 года. 27 июля 2025 года ЕС и США удалось заключить рамочное соглашение, которое установило 15%-ную тарифную ставку для большинства товаров из ЕС. На данной стадии переговоров экстерриториальный эффект CSDDD не обсуждался.